|
|
Же, очевидно, было так: позиция была избрана по реке Колоче, пересекающей станешь ходить за отцом и лучше успокоишь его, чем искусный, но чужой человек напротив, в отступлении своем прошли много позиций, которые были лучше.
|
|
|
Смотрели на что-то, покрытое пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию кисел французу пришелся. Как и другие пункты был в великой битве себя в этой жизни.
|
|
После завтрака Наполеон, в присутствии Боссе, продиктовал свой приказ по армии. 64 - проговорил Наполеон, когда он прочел сам сразу без поправок написанную прокламацию. Она необходима для нас; она доставит нам все нужное: удобные квартиры и скорое возвращение в отечество. Действуйте так, как вы действовали при Аустерлице, Фридланде, Витебске и Смоленске. Пусть позднейшее потомство с гордостью вспомнит о ваших подвигах в сей день. Да скажут о каждом из вас: он был в великой битве под Москвою!" - De la Moskowa! 65 - повторил Наполеон, и, пригласив к своей прогулке господина Боссе, любившего путешествовать, он вышел из палатки к оседланным лошадям. - Votre Majestй a trop de bontй, 66 - сказал Боссе на приглашение сопутствовать императору: ему хотелось спать и он не умел и боялся ездить верхом. Но Наполеон кивнул головой путешественнику, и Боссе должен был ехать. Когда Наполеон вышел из палатки, крики гвардейцев пред портретом его сына еще более усилились. - Снимите его, - сказал он, грациозно-величественным жестом указывая на портрет. Боссе, закрыв глаза и склонив голову, глубоко вздохнул, этим жестом показывая, как он умел ценить и понимать слова императора. Весь этот день 25 августа, как говорят его историки, Наполеон провел на коне, осматривая местность, обсуживая планы, представляемые ему его маршалами, и отдавая лично приказания своим генералам. Первоначальная линия расположения русских войск по Колоче была переломлена, и часть этой линии, именно левый фланг русских, вследствие взятия Шевардинского редута 24-го числа, была отнесена назад. Эта часть линии была не укреплена, не защищена более рекою, и перед нею одною было более открытое и ровное место. Очевидно было для всякого военного и невоенного, что эту часть линии и должно было атаковать французам. Казалось, что для этого не нужно было много соображений, не нужно было такой заботливости и хлопотливости императора и его маршалов и вовсе не нужно той особенной высшей способности, называемой гениальностью, которую так любят приписывать Наполеону; но историки, впоследствии описывавшие это событие, и люди, тогда окружавшие Наполеона, и он сам думали иначе. Наполеон ездил по полю, глубокомысленно вглядывался в местность, сам с собой одобрительно или недоверчиво качал головой и, не сообщая окружавшим его генералам того глубокомысленного хода, который руководил его решеньями, передавал им только окончательные выводы в форме приказаний. Выслушав предложение Даву, называемого герцогом Экмюльским, о том, чтобы обойти левый фланг русских, Наполеон сказал, что этого не нужно делать, не объясняя, почему это было не нужно.
|